План ликвидации 'косяков'. Скакали галопом и целовались в конюшне.
Дети

План ликвидации ‘косяков’. Скакали галопом и целовались в конюшне.

Как я опять сидела на лошади, а потом все-таки испекла ватрушку

КОНКУРСЫ >> Конкурс рассказов «Я у себя одна!»

Содержание:

Начало

Когда-то давно-давно мне очень нравились лошади. Нравилось мчаться галопом по лесу, особенно летом. Мчаться среди деревьев и цветов.

Как-то на карьерном галопе я перелетела через голову замечательной и красивой лошади Офелии и приземлилась на спину, после чего встать самостоятельно не смогла. Офелия остановилась около меня как вкопанная и поводила своими бархатными глазами. Во взгляде и во всем ее облике читалось: «Прости, я просто пошутила!». Я простила ее, тем более, что ничего себе не сломала, был просто сильный ушиб позвоночника. Но раньше меня опьянял галоп, а теперь я стала его панически бояться!

Больше на ипподром я не приходила. Но мне еще долго снился, если можно так сказать про запах, запах конюшни.

К содержанию

Имей совесть, отвернись!

И вот я еду на мой любимый ипподром! Я настолько была поглощена нахлынувшими воспоминаниями, что не обратила внимания на крутую, всю в черной коже, машину, на то, что водитель, быстро и резко перестраиваясь из ряда в ряд, смотрит только на меня, а не на дорогу, смотрит, улыбается и говорит: «Таня! Таня, ну очнись! Пристегнись! Ты, наверное, не знаешь дорогу? Мы скоро приедем!».

На ипподроме все, кроме стен, было новое и незнакомое. Ты, как завсегдатай, крепко держа меня за руку, шел по конюшне, заглядывая в денники, называя лошадей по имени и добавляя ласковые теплые слова для каждой из них. А я просто вдыхала запах конюшни и улыбалась.

Ты все время с удивлением поглядывал на меня. И вдруг сильно притянул к себе и сказал шепотом: «Ты вся светишься! Что с тобой?». Я не успела ответить. Склонившись ко мне и крепко обняв за плечи, ты поцеловал меня. Я попыталась что-то сказать. Но ты поцеловал меня снова, а потом еще раз и еще.

Мы стояли в проходе между денниками, лошади, пофыркивая, смотрели на нас с удивлением. Не отпуская меня, ты махнул рукой в сторону серого в яблоко красавца, который бил копытом в дверь денника, и сказал: «Слушай, Гамлет, имей совесть, отвернись!».

— Вы же целуетесь! Разве можно отвернуться? — прозвучал в ответ насмешливый мужской голос. Не выпуская меня из рук, ты быстро оглянулся. Я тоже, выглядывая из-за твоего плеча, осмотрелась по сторонам.

Оказывается, мы были не одни среди лошадей. Куча юных наездниц в крагах, расстегнутых шлемах, с пакетами моркови в руках, хихикая, сновали вокруг нас, а в проходе между денниками стоял высокий моложавый мужчина, в белой с расстегнутым воротником рубашке, руками в карманах брюк и усмешкой на лице.

Увидев его, ты радостно воскликнул: «Привет! А вот и я!».

— Привет! Рад тебя видеть! И вас, девушка, рад видеть и рад познакомиться! Обниматься будем?

— Слушай, у меня заняты руки. Подержи пакеты, и я тебя обниму!

— Может, лучше девушку отпустишь?

— Не могу! Боюсь потерять! Боюсь, что уведут. Вот ты возьмешь и уведешь!

— Ха, ха! Вадим, я тебя таким и не помню. Ладно, потом обнимемся, пошли ко мне. С девушкой-то познакомь.

— Ее зовут Татьяна.

— Пусть сама скажет, а то ты ей ни вздохнуть, ни сказать ничего не даешь. Сам за нее говоришь и не отпускаешь от себя ни на шаг.

А мне было так хорошо и уютно в твоих руках, и я была совсем не против, чтобы меня не отпускали, да и отвечали за меня.

— Меня зовут Татьяна!

— Вадим.

— Как Вадим? И вы Вадим?

— Мы с ним очень давние друзья, вместе начинали. А теперь он здесь главный, — ответил ты.

К содержанию

Хочешь покататься?

— Вам нравятся лошади? Вы на все смотрите с каким-то восхищением, — произнес Вадим (другой Вадим, не мой).

Я улыбнулась и кивнула головой. Мы проходили через малый манеж, где несколько взрослых людей учились азам верховой езды. Одна из учениц — возраст и комплекция были внушительными — пыталась сесть на огромного белого коня, который косил на нее глазом. Завидев табурет, который она пыталась использовать, как подставку, конь начинал козлить и всячески пытался увернуться от наездницы, пугая ее своим ржанием.

Смотреть на это без смеха было невозможно.

— Подержи минуточку, — сказал ты и протянул мне пакеты.

А сам, подхватив коня под уздцы, каким-то неуловимым профессиональным движением забросил наездницу на его спину. Она успела только произнести: «Ах!». А конь посмотрел на тебя с такой укоризной во взгляде, ну, просто как человек.

А я увидела в тебе не просто мужчину, а сильного, мужественного человека, который «все» может. И это «все» у тебя получается. Ты заметил, что в моем взгляде на тебя что-то изменилось. Быстро подошел ко мне, погладил по щеке и, резко прижав к себе, поцеловал в макушку.

— Хочешь покататься? Ты когда-нибудь сидела на лошади?

— Я боюсь!

— Я же с тобой. Вадим, дашь нам двух лошадей?

— Но я не одета.

— Оденем и лошадей дадим. Ребята, мы же собирались у меня посидеть! Слушайте, да, оторвитесь вы друг от друга!

Вадим (не мой) подхватил пакеты с продуктами, которые я все еще держала в руке: «Ого! Тяжеловато! А что в пакетах-то?». Заглянул и засмеялся: «Продуктов-то, продуктов! А мука зачем? А, понял, чтобы в Японии не отощать!».

— Тебе смешно! А мы, между прочим, собирались печь ватрушку, потому что это главный «косяк» в жизни, хотя и фигурирует он под номером 11.

— Ничего не понял. Какой «косяк»? И причем здесь ватрушка? Танечка, пойдем. (Ого! И этот уже перешел со мной на «ты».) Возьми мою личную амуницию, она тебе немного великовата, но, мне кажется, тебе очень к лицу белый цвет, одевайся, а мы пока с твоим Вадимом пошепчемся.


К содержанию

Ученица или увлечение?

Все так неожиданно! Вадим, лошади, «Битца»! О чем они будут шептаться? Обо мне? Вряд ли. Какие они оба интересные и обаятельные!

Оба высокие и спортивные. У моего Вадима (буду называть их так, чтобы хоть как-то различить: мой и не мой) глаза голубые, а у не моего Вадима глаза карие. Вот и все различия. Да, мне идет белый цвет, бриджи великоваты, маечка тоже, но, в целом, очень даже ничего!

На манеже, когда я подходила к Вадимам, которые держали двух лошадей, одну каурую, другую белую как снег, у меня дрожали руки и сильно билось сердце. Мой Вадим пристально посмотрел на меня оценивающим взглядом и, мне кажется, понял, что я не новичок в этом деле, но страшно боюсь.

— Расслабься, я с тобой. Вадим специально для тебя оседлал такую классную лошадку Веллу. Давай подсажу.

— Я сама.

Я поставила ногу в стремя, подпрыгнула и, удивившись сама себе, точно попала в седло. Вадимы переглянулись и молча один из них подтянул мне подпруги, а другой выровнял стремена. Я набрала полную грудь воздуха и чуть-чуть тронула Веллу шенкелями. Ах! Она меня послушалась! И медленно пошла вперед.

Вадимы замерли, а потом мой Вадим легко и просто взлетел на своего скакуна, который, почувствовав всадника, завертелся на месте. Он встал рядом, Велла и не возражала, и, положив одну руку ей на загривок, пошагал вместе со мной.

От страха я перестала улыбаться и смотрела только вперед. Вадим отпустил Веллу, погладил меня по спине и сказал: «Да ты молодец, сидишь, как влитая. Рысью умеешь?». Я кивнула головой и перешла на рысь. Вадим засмеялся: «Молодец!». Не мой Вадим смотрел на нас с земли и улыбался, а потом прокричал: «Вадим, у нее посадка отличная! Я так и не понял, кто она тебе? Твоя ученица или твое увлечение?».

Мой Вадим не ответил, он был рядом со мной и, пытаясь развеять мой страх, полушепотом говорил мне ласковые слова, о чем-то спрашивал, но главное, был рядом! Я же была полностью поглощена своей лошадью и своими ощущениями и, скорее всего, отвечала невпопад. Мне хотелось почувствовать и уловить малейшие телодвижения моей лошади, предугадать каждое изменение в ее поведении.

— А галоп? — спросил Вадим.

— Нет! Я боюсь!

Я посмотрела на него с таким страхом в глазах, что он взмолился: «Ну, не бойся! Ты мне сейчас дороже всего на свете! Я не сделаю тебе ничего плохого! Поверь мне! Поверь!».

— Брось стремена, ну, брось, я ведь рядом!

Его голос меня завораживал, я, как послушный кролик перед удавом, сделала все, что он сказал. Я отпустила стремена, расслабила спину и поскакала! Ах, какой это был восторг!

Вадим скакал со мной рядом ровно и спокойно. Он не сводил с меня глаз. Потом крикнул: «Иди ко мне! Брось уздечку! Повернись!». Его сильная рука схватила меня за талию и выдернула из седла. Я не успела испугаться. Как это все получилась, я не поняла, но оказалась на его лошади. Он прижимал меня к своей груди, и мы вместе галопом пронеслись по манежу. Остановились в дальнем углу и стали целоваться.

«Опять целуются! Эх, да что же это такое!» — услышали мы голос не моего Вадима.

К содержанию

Как это будет?

Ватрушку я все-таки испекла. Надо же было выполнять «План ликвидации косяков». Знаете, получилось вкусно. И в далекой Японии мой Вадим облизывался, глядя на фотографии ватрушки, которые я отправила ему.

Он скоро вернется, осталось еще почти целых три года. Как это будет? Я встану рано утром, схожу в магазин, куплю все, что нужно, испеку ватрушку, поставлю ее на стол, накрытый белой скатертью, и позвоню Вадиму (не моему Вадиму). Он подъедет к моему дому на своей огромной черной машине, и мы отправимся в аэропорт встречать Вадима (моего Вадима).

Когда мы вернемся, мой Вадим, увидев ватрушку, воскликнет: «Ага! А вот и косячок № 11!»

И мы все втроем засмеемся, сядем за стол, выпьем шампанского и закусим «косячком».

А ты потом, обняв меня за плечи, скажешь: «Побольше бы таких «косяков!».

— Что?! — воскликну я.

Личный опыт

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *